adelfa_blanka

На улице темнеет в четыре часа, впервые за несколько недель небо очистилось, и стала видна красивая круглая луна, подсвечивающая полупрозрачные перья льнущих к ней облаков, и Млечный путь. В окнах домов горят рождественские свечи. И если бы еще немного снега - была бы сказка со старинной открытки. Да, и обязательно перезвон бубенцов на санях Сказочного Короля.
Бессонница делает меня стеклянной и... значит, чтобы рушить цитадель, ее нужно сначала возвести? Кажется, я вполне успешно сравниваю с землей имеющиеся руины.

Anden
Flera nätter i rad
ligger jag tyst och betraktar
en ljus-gul kvadrat
på taket –
Månen kikar in
i mitt rum.
Flera nätter i rad
ligger jag tyst och väntar
på anden.
Kanske, han kommer igen...
Den andra gången
ska jag inte missta mig –
då ska jag veta exakt,
att det är ingen dröm
och ingen delirium –
min vän vill prata med mig...
Nåt som han aldrig
har gjort under livet.
Och vi sätter oss i fåtöljer
mittemot varandra –
och varje fråga kommer att få sin svar.

Livets ekvation
Mer tid innebär mer legender
och jag nästan kan inte urskilja
vad är sanningen och vad är lögn
i flertal böcker, som berättar om dig.
X i livets ekvation
står för namn, ålder och yrke.
Jag däremot vill gärna veta
konstanten –
om du överhuvudtaget fanns.

И через час после...


Не хватало только стокота копыт, гулко отдающегося в сыром воздухе, и появления полупризрачного экипажа - из ниоткуда в никуда

Seemingly impossible is possible.
Problemet är inte okunskap, utan förutfattade meningar*.
När ens världsbild skiljer sig från statistiska fakta, då blir det intressant**.

Опробовали нововведение этого учебного периода – тематические дни. Суть в том, что один учебный день посвящается  какой-либо проблеме,  и все занятия  – лекции, дискуссии, групповая работа, самостоятельное реферирование прессы –  так или иначе затрагивают разные аспекты «повестки дня». Тема на сегодня – «Третий мир. Отношения восток-запад, север-юг». И ничто не предвещало – обсуждалась проблема современного рабства, неравномерного развития стран, бедность/болезни/плохая экология в африканских странах, привычка европейцев всему миру навязывать свои стандарты во всем. А на четвертой паре нам показали фильм о Хансе Руслинге, профессоре Каролинского института. Знаменит он тем, что основал шведскую секцию организации «Врачи без границ», его лекции о состоянии здоровья людей в глобальном масштабе собирают тысячи слушателей по всему миру. Он же придумал «живые диаграммы», которые наглядно и доступно, на основании свежайшей статистики, показывают, как изменились самые различные социально-демографические показатели (продолжительность и качество жизни, уровень детской смертности, уровень рождаемости) в разных странах.  Гугл готовит интерактивный информационный проект на основании разработок  Руслинга. Но поражает больше всего в этом человеке даже не титанический ум, сумевший охватить океаны информации и превратить их в сложнейшую динамичную, соответствующую конкретному моменту времени, систему – поражает его энтузиазм и увлеченность своим делом, какая-то детская восторженность, готовность и умение увлекательно объяснять наш мир и происходящее в нем.  То, что шведы называют engageming и больше всего ценят в людях. Погруженность в тему. Я даже немного завидую Руслингу – должно быть, здорово найти занятие по душе, которому можно посвятить всю жизнь, не потому что «надо», а потому что любопытно, и при этом не стать ученым сухарем, знакомым досконально и исключительно со стенами своего кабинета и несколькими догматическими изданиями. Такие, как Руслинг, закладывают основы будущих наук, которые сейчас пребывают в туманно-размытом состоянии. Международное здоровье, экология, регионоведенье (!), вопросы интеграции – да мало ли сегодня существует областей знания, которые кажутся нам темным лесом. Так вот, возможность нарабатывать материал для того, чтобы в будущем «деревья» в этом «темном лесу» стали такими же привычными науками, как сегодня – социология, физика, экономика, обществознание – она в руках нынешних студентов, у нас в руках! По сути, кто – если не мы?
И - с пятого на десятое: Руслинг, по-моему, один из немногих ученых-оптимистов. Нет,  не  из орды позитивно настроенных слепцов, не замечающих реальных проблем – вольно или невольно, а именно из тех, кто, сознавая все сложности и загогулины, способен видеть положительную динамику ситуации. Более того, из тех, кто смотрит на мир объективно – отрешившись от западных мыслительных шаблонов из серии «нищий, необразованный, примитивный, ни на что кроме добычи сырья не годный третий мир». «Проблема не в невежестве, а в предвзятом отношении»*. «Самое интересное начинается, когда чье-то восприятие мира идет вразрез со статистикой»**. И это, черт побери, верно. Стоит на секунду обратиться к настоящему положению вещей, как открываешь для себя столько  удивительного – хотя бы то, что со времен войны продолжительность жизни и рождаемость во Вьетнаме и США сравнялась, что за какое-нибудь десятилетие детская смертность в Египте снизилась с 20 до 4 процентов, что индийские студенты-медики гораздо глубже знают свой предмет, нежели их западные коллеги. И таких примеров масса.
Сознание того, что на мир можно и нужно порой смотреть под другим углом, приводит меня в  необъяснимое и, может быть, неуместное восхищение. Что-то подобное, наверное, чувствует жадный до знаний «книжный червь», в распоряжение которого предоставлена богатая библиотека – сколько нового я могу узнать, сколько информации почерпнуть! Что-то в этом роде, вероятно, переживает прозревший слепец – для всегда видевших людей мир вокруг сер и привычен, а для него – целое открытие…

Для любопытных: http://www.gapminder.org/
 

Как думаешь, есть у человека душа?
Кто или что определяет, как сложится человеческая жизнь?
Правда ли, что вся жизнь – страдание, происходящее от несбыточности наших желаний?
Возможно ли любить всех и сострадать своим врагам?
Нам самом ли деле выбор за человеком – добро или зло?
Откуда берется зло?
Каков Бог?

 Вопреки отдельным авторитетным теориям,  которым в свое время удалось одурманить столько людей и из которых следует, что чем дальше идет история, тем меньше будет единичного, персонального, уникального, и всё больше общего – вопреки логике развития нашего мира, стремящегося глобализоваться и обезличиться, интуиция тихо, но настойчиво подсказывает, что будущее на самом деле за индивидом, более того, за Личностью.
 …в XIV веке вдруг поняли, что вместо лубочно-схематичных церковных сюжетов можно изображать Человека, и появились эти чарующие портреты, на которых из антрацитовой, какой-то космической тьмы выступает осве(я)щенное лицо с невероятно живым взглядом…

Или зарисовки Леонардо и Микеланджело, изображающие человеческое тело в напряжении всех сил. Человек, держащий мир… И вроде бы с тех пор нарисовали и изваяли все возможные формы окружающей нас реальности, не осталось ничего нового и интересного, и мы стали, как дети, чертить яркие ломаные линии, запечатлевать консервные банки, переделывать, тиражировать и опошлять уже созданное  - и выдавать этот примитив за суперинтеллектуальное, требующее абстрактного концептуального мышления искусство. Я правда не думаю, что кляксы краски на огромном холсте имеют художественную ценность, пусть меня посчитают ограниченной особой, приземленным зашоренным обывателем. Просто претворяться не хочется. И что мы будем делать, когда перерисуем все жестянки, гнутые железки, кучи мусора, разлагающиеся трупы?
Через много-много лет и множество важных судьбоносных событий искусство снова станет предметным и образным. И художники – отцы, служители и певцы Второго Ренессанса – снова будут писать людей, Человека. Не просто разумного, а умеющего пользоваться Разумом.

Случайности Дороги, единичные события, прекрасные своей неповторяемостью – вот что я, пожалуй, больше всего люблю в путешествиях. Ибо невозможность вернуть настроение минуты, определенное вИденье окружающего мира, вернуть случайного знакомого-на-минуту – эта невозможность добавляет ценности событиям.  Железные дороги – это отличная тема для романа впечатлений, эмоций, мыслей. Это было бы захватывающее импрессионистское полотно, написанное красками слов.
… на привокзальной почте молодой человек с невероятно глубокими черными глазами отправлял открытки в Потсдам. Мягкий выговор, превращающий «р» в «еа», выдал его еще раньше, чем названный адрес. Немец в смоландской глубинке…
…поезд, состоящий из четырех вагонов, причем первый  пронумерован 11-м. Пейзажи, мало отличные от видов на отрезке «Петербург-Бологое».Мы ехали, периодически нагоняя солнце, которое пробивалось из-за плотного слоя облаков, и было странно и волнительно видеть солнечный свет там, где все так серо, сыро, так осеннее. Мы проезжали Лунд, и я удивилась, почему мысль съездить туда не пришла мне в голову раньше? Он понравился мне уже из окна поезда, крохотная привокзальная частица  крупного города, эманирующая особые северные флюиды.
 А потом мы прибыли в Мальмё, и сразу стало понятно, что это большой и занятой город, которому не до развлечений и праздношатания, он весь в работе, занят погрузкой-разгрузкой, пассажироперевозками, занят варением в собственном соку. И его преследуют две беды больших городов: суета и неразбериха и плохая погода. Первое я переживу: после нашей пасторальной деревеньки, где после 5-ти вечера ни одной живой души не встретишь, такое количество людей и машин приятно напоминает о Питере. Но дождь, когда я собралась целый день провести на улице, любуясь узкими улочками, мощеными булыжником, домами «северный модерн», дождь совсем ни к чему. Во-первых, разглядывать достопримечательности из-под зонтика довольно сложно, а во-вторых, терпеть не могу ездить в общественном транспорте, когда кругом много людей и дикая сырость, чувствую себя большой мокрой собакой.  
По причине отвратительной погоды провела вечер на кухне гостинице, делая кое-какие заметки в дневнике. То, что об истинной сущности обитателей гостиниц можно гадать, мне тоже нравится. Кем, например, со стороны кажусь я? Писательницей?  Ну да, если отрешенно поглядывать в темное окно и покусывать кончик ручки… Вон та пара за моей спиной: ему лет 50, он интеллигентно выглядит, говорит негромко, хромает. Ей намного меньше, но в легальных границах, она азиатка. Беседуют по-английски, иногда тихо смеются. Аспирантка и научный руководитель? Деловые партнеры? Иностранная гостья и сопровождающий? Не знаю. Но постель в их отношениях есть точно. А может быть, даже любовь. Или тот тип за дальним столом. Выходец с Ближнего Востока. Весь вечер пьет, жалуется кому-то по мобильному, что он, черт побери, сейчас далеко от центра, и работы нет ни хрена. У него, сдается мне, не лишком респектабельный и законный род занятий… И так далее… В гостиницах правда хорошо писать романы.
К счастью, 27-го погода улучшилась, и не пришлось исхитряться, чтобы одновременно  удерживать зонтик и камеру. Собиралась отснять пленку, дабы порадовать Арне новыми «успехами» (ха-ха, какая была истерика из-за якобы испорченных снимков – а всего-то дел, раствор плохо смыла), но как-то… Пленка – это святое, либо хорошие атмосферные кадры – либо не стоит переводить материал. Поскольку карточки остаются навсегда – постольку надо хорошенько думать, прежде чем спускать курок, но цейтнот и неотстающая мысль о том, что надо бы сбегать еще туда, туда и воооон туда, совершенно не позволяют сконцентрироваться. А между тем я снова увидела в этом городе что-то… из прошлых жизней. Посмотрим, удалось ли поймать второе лицо Мальмё. У меня было маловато времени, чтобы распробовать город, так, пенку сняла. Не могла решить, зря это путешествие или нет, принесло оно мне что-то или нет. Как-то likgiltig… видел один европейский город – считай, видел все. Правда, сегодня утром мнение изменилось, но это произошло только сегодня утром, а до того был еще целый день, принесший, все-таки, пару попутных мыслей. Во-первых, о музейной экспозиции, где стена от пола до потолка была занята фотографиями заключенных замка Мальмё. А я еще не верила Жану Жене, который рассуждал о красоте преступников. Многие, и правда, были красивы. Теории, утверждающие, что асоциальные наклонности легко распознать по негармоничным чертам лица, немного ошиблись: некоторые воры на той стене позора выглядели довольно благообразно. Во-вторых, море есть море, и ничего лучше него быть не может. В любых проявлениях, в любых широтах – оно всегда прекрасно. Да, я поклоняюсь чужим идолам, приняла чужую тоску по бескрайним водам за свою и теперь, когда есть возможность, хожу взглянуть на шепчущие массы холодной воды. Холодной суровой скандинавской воды, которая никогда и никого не будет нежить и ласкать, не подарит ощущения покоя, нет… Она брызгами высечет высокие острые скулы, ветер истончит и обожжет кожу, стальной цвет волн окрасит жесткий задумчивый взгляд…

А утром, за пару часов до отъезда, я отправилась в гавань, чтобы постоять на самой крайней точке Мальмё. Ни ветра, ни людей. Отдаленный гул портовых кранов. Бесшумное прибытие парома. Чайки. Небо фантастически-обнадеживающего цвета. И тут я поняла: у меня никогда не было того, кого можно обнять, согреть и защитить от печали. С кем можно помолчать об одном и том же. Так чтобы «мой и ничей больше» и дурацкая счастливая улыбка полноправного обладателя. А всему виной – одна песня и один танец.